02:41 

Г.Ф. Лавкрафт "Цикл Снов": фанфик для Томаса

Disk D
Because Lovecraft.
С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ ТОМ!!!!!!!!111111111
Этот фик должен был быть небольшим дженовым приключением про Картера в стране Снов с кучей экшна, но получилось миди на 15к с примесью драмы. Но так-то в нем по-прежнему все есть, - приключения, трэш, угар, дурацкие сновидческие теории, странные друзяшки (с), бадассный Картер, БОЛЬШЕ БАДАССНОГО КАРТЕРА, погони, драки, грабежи, ОСы, страна Снов, Париж, взрывающийся вертолет, матчасть с обоснуем, а, нет, трех последних нету, матчасть с обоснуем, похоже, были как раз во взрывающемся вертолете, извиняйте.
Это «Цикл Снов», но еще упоминаются персонажи из рассказов последователей, Лиготти, например. Да, я не удержалась
Окончание в комментариях.

Название: Спящие
Фэндом: Г. Ф. Лавкрафт «Цикл Снов»
Автор: Disk D
Персонажи: Рэндольф Картер, Куранес, и много ОС
Тип: джен с гетом между ОС
Рейтинг: PG-13
Жанр: AU, приключения, экшн, драма
Саммари: при очень странных обстоятельствах на окраинах Снов пропадает девушка. Картера просят помочь в поисках, и искать ему придется не только во Снах, но и наяву.
Примечания: для Томас. С днем рождения!))

Прошло семь дней с тех пор, как Нанит исчезла. Сын художника обыскал город и окрестности вдоль и поперек, но ничего не нашел.
Он прекрасно помнил, как в то же утро, когда она пропала, сквозь город прошел караван высоких кочевников в одеждах цвета песка с широкими алыми углами, нашитыми на рукава и подолы, и деревянные колечки на сбруе их верблюдов стучали друг о друга, как зубы.
- Может быть, она ушла с караваном? - спрашивал он в Ки'р Анате у всякого, кто попадался ему на пути. - Вы не видели ее?
Но все качали головами и отходили со скорбью, потому что знали, что в городе не было никакого каравана в то утро, а бедный сын художника, влюбившийся в безумицу, верно, и сам обезумел.
- Может, и хорошо, что его отец не дожил до этого дня, - говорили они вполголоса, вспоминая всегда молчаливого Тодну: городской художник был добрым человеком и позволял сыну водиться с несчастной скорбной рассудком, прибившейся к старухе Кив, и вот чем это закончилось.
К старухе он наведался в первую очередь, но та ничем не смогла ему помочь.
- Караван? Да тебе приснилось, наверное, - сказала она ворчливо. - А что до девчонки... у меня не сто глаз, Кадем, и тем более не сто ног, как у юнца вроде тебя. Не знаю я, куда она делась. Она и раньше уходила куда-то на день, другой, забыл разве?
- Так надолго - никогда, - отвечал Кадем, сын художника Тодны. Но дело было не во времени; просто он чувствовал, что она ушла далеко, так далеко, что сама уже не смогла бы вернуться. Ее не просто не было - он с растущим, глубоким ужасом давил знание о том, что теперь ее не было нигде, но знание это не желало уходить, потому что было правдой.
- Ты с ней больше моего шатался, тебе и лучше знать, куда она могла деться. Да передай ей, - продолжала старуха, но голос ее дрогнул, - передай, когда встретишь, чтоб возвращалась без страха - ругать не буду, пусть она и бросила все белье в воде киснуть.
Тогда сын художника пошел к себе домой, собрал все вещи, какие могли пригодиться путешественнику, накрепко запер пустую лавку и ушел из города.
Он решил держать путь в Рат, стоявший на двух дорогах, в дне пути от Ки'р Аната. Рат был, по всем меркам, довольно велик, там часто бывали торговцы из других городов и совершенно точно жили маги, у которых можно отыскать помощи.
Кадем знал, что за нее придется заплатить, но у него были деньги и, если их не хватит, решимость добыть столько, сколько потребуется.
Он пришел в Рат поздним вечером; город светился огнями, люди, завершившие дневные дела, уже отдыхали, и город теперь был делом других людей, для которых их собственный день только что начался. Кадем бывал в Рате и раньше, и теперь, придерживая тяжелую сумку, сосредоточенно пробирался по улицам между столиков и навесов, отмахиваясь от ручных светляков, вечернего шума и звуков музыки.
Он зашел в дешевый трактир с названием на кенрийском, который, не смотря на старания хозяина, все называли "Плошкой" за скругленные углы и низкий пол, и попросил себе скромную комнату и еще более скромный ужин.
Ему дали и то, и другое, и некоторое время спустя юноша уже запихивал в рот ломти жаренного с тыквой хлеба, вспоминая, что ест впервые за два дня.
Магам наверняка потребуется что-нибудь из вещей Нанит, чтобы найти ее, думал он, стараясь унять то странное, пустое чувство, которое он ощутил, говоря со старой Кив - будто Нанит так далеко, что ее уже не найдешь. У него с собой ничего не было, но не потому, что он не позаботился об этом. Просто у несчастной девушки, которую все считали сумасшедшей, было мало своих вещей, тех, с которыми она пять лет назад пришла в город: только тонкие браслеты для предплечий да ониксовый, с золотыми узорами, пятиногий жук на веревочке, которого она всегда носила на шее. Она не говорила, важен ли для нее этот жук или эти браслеты, но старалась никогда не снимать их и пропала тоже вместе с ними.
Говорила Нанит вообще нечасто - сперва не знала местного языка, а после, должно быть, стеснялась. Даже у Кадема редко получалось ее разговорить, хотя его она явно выделяла среди других.
Кадем развернул бумажный сверточек, в котором ему принесли соль, высыпал ее в тарелку и стал рисовать ониксового жука. Вряд ли рисунка хватит, думал Кадем, но он ничего не знал о магии и потому не мог говорить наверняка. Попытаться, по крайней мере, стоило, хотя рисовал он не очень хорошо и до того, как исчезла Нанит, подумывал даже выбрать другое дело, пусть и чувствовал с бумагой и красками странное сродство.
Он старался, но жук все равно получился плох, да и золоту узоров пришлось остаться белым; в комнате надо вытащить краски и нарисовать как следует, подумал Кадем, ковыряя дерево длинной столешницы угольным карандашом.
Он отложил жука, неловко подвинул к себе кружку с остатками пива и заглянул в нее - первый голод был утолен, и теперь есть и пить расхотелось.
В кружке вертелись белые пузырьки.
Сосед слева, человек в длинном коричневом плаще, попросил посмотреть жука и стал восхищаться им; Кадему быстро надоел назойливый звук его голоса. Попрощавшись с незнакомцем так вежливо, как только мог, и оставив ему жука, Кадем сбежал наверх.
В который раз пожалев, что никогда не сможет рисовать людей, он стал вспоминать украшения Нанит и неуверенно переносить их на бумагу; и когда, в конце концов, решил, что получилось похоже, до рассвета осталась всего пара часов.
Кадем проспал их без всякого удовольствия и проснулся, полный воодушевления, растворившегося к вечеру - ни один маг из тех, кого он посетил, не смог ему помочь. Некоторые отказывали сразу, другие рассыпали сухие травы, смешанные с толченым топазом и серым прахом, над его рисунками, и качали головами. Они не видели ее ни живой, ни мертвой. Тогда он несмело выспрашивал у них о караване с людьми в песчаных одеждах, но маги Рата никогда не слышали ни о таком караване, ни о таких людях. "Ты уверен, что это был не сон?" - спросил его тощий, кривой колдун, к которому он пришел перед закатом, и Кадем уже не знал, что ответить. "А кто сведущ во снах?" - спросил он наконец, помолчав. "Тут таких нет, - ответил ему маг, пожав плечами, - но, коли хочешь, ступай в Ултар, Киран, Селефаис или Аккаде Актобе, и поищи там среди сновидцев. Может, кто-то из них сумеет тебе помочь".
Кадем возвратился в "Плошку" без сил и с пустым кошельком - помочь ему сегодня почти не смогли, но деньги все брали исправно, - раздумывая о том, куда бы направиться в первую очередь, потому что ни в одном из городов, названных колдуном, он не бывал ни разу, да и слышал только об Ултаре, но эти слухи походили больше на сказки.
Он спросил у хозяина, не знает ли он, часом, как добраться до Ултара.
- Слыхал я про него, - сказал хозяин с сомнением. - Он стоит на реке Скай, и это далеко отсюда. Говорят, кошкам в нем райское житье, а вот людям там делать нечего.
- Я и не хочу в нем жить, - ответил Кадем. - Мне бы просто до туда добраться.
- Я иду из Ултара, - сказал кто-то рядом, и Кадем вздрогнул, узнав голос вчерашнего незнакомца. - Это и впрямь неблизко, дней десять, если ехать верхом.
- Не больно-то ты похож на кота, - хозяин поставил незнакомцу полную кружку и ушел, бранясь на нерасторопную дочку.
Кадему стало почему-то неудобно от чужой, не ему сказанной грубости, но он не знал, что сделать, ограничившись тем, что посмотрел на незнакомца с неловкой улыбкой.
- Чего нет, того нет, - пожал плечами тот и отпил из кружки. - Я давно уже на этот счет не расстраиваюсь.
- Ты правда идешь из Ултара?
Незнакомец кивнул.
- Люди там далеко не бедствуют, хотя Ултар, пожалуй, и впрямь скорее кошачий город. Прелестное место, в котором можно прожить хоть всю жизнь, просто не стоит обижать кошек. А что ты там ищещь? Если у тебя дело к кошачьему народу...
- Нет, - секунду Кадем размышлял, стоит ли поверять свою беду этому незнакомцу, скорее всего, лгуну, говорящему об Ултаре так, будто он побывал там, но все же решился. - Мне сказали, что в этом городе можно найти сновидца. Мне нужно разобраться во снах.
- Это к толкователям, а не к сновидцам, - ответил незнакомец, внимательно глядя на него.
- Нет. Мне не нужны смыслы и знаки. Я просто не знаю, сном ли было то, что я видел, и если да... то я хочу знать, как сон забрал человека, которого я ищу, и как вернуть его обратно.
- А зачем ты ищешь этого человека? Ради мести?
- Нет! Я... я люблю ее. Эту девушку. Она исчезла, совсем, будто не было, и никто не знает, где она, и никто не помнит, что в то утро сквозь наш город прошел караван, с которым она могла уйти. Знай я, что она ушла из города по своей воле, я никогда не стал бы ее преследовать, знай я, что она умерла, мое горе было бы безгранично, но...
- Но вещи шли бы своим чередом, - сказал незнакомец тихо. - А сейчас они идут не так.
Они оба молчали так долго, что музыканты снаружи, на той стороне улицы, успели закончить две песни и заиграть третью.
Потом незнакомец сказал:
- Тебе не нужно идти в Ултар, если ты ищешь сновидца. Я сам из них, и, быть может, не самый худший.
Кадем не поверил своей удаче; он повернулся, разглядывая незнакомца в упор - на шее у того висели три крохотных флакончика цветного стекла и мешочек размером с палец ребенка, от плеча тянулась цепочка, завитая так причудливо, что ясно было - выкована она не в этих землях, коричневый плащ путешественника был пыльным, но не рваным, как у бродяги.
Взгляд незнакомца показался Кадему серьезным и честным.
Возможно, он говорил правду, возможно, и врал.
- Я Кадем из Ки'р Аната, сын художника Тодны, - сказал Кадем после паузы.
- Меня зовут Рэндольф Картер, - наклонил голову тот, кто назвался сновидцем, - и я родом из Бостона, что в Новой Англии.
- Сколько ты возьмешь за то, чтобы помочь мне найти ее? - сказал Кадем, прикидывая, чем бы ему расплатиться. Кроме того, он слышал, что сновидцы и те из магов, что стары и используют странное, забытое колдовство, не всегда берут плату деньгами.
Картер молчал, и Кадем быстро прибавил:
- Я заплачу столько, сколько ты захочешь, и тем, чем ты захочешь.
- Не бросайся такими словами, сын художника, - ответил Картер. - Уговоримся так - если за все это время я узнаю о снах что-то, чего не знал раньше, мы будем в рассчете.
Картер протянул руку ладонью вверх, и они сцепили кончики пальцев, как полагалось всем, кто хочет заключить сделку.

* * *
- Тогда опиши свою Нанит и караван, который ты видел, - попросил сновидец Рэндольф Картер; трактир начинал пустеть, время шагнуло за полночь.
Картер был удивлен тем, что сын художника отказывается рисовать и девушку, и караван; это было бы проще, утверждал сновидец, и Кадем не мог с ним не согласиться, но только удрученно разводил руками - рисовать людей он не умел.
Кадем долго подбирал слова, чтобы описать Нанит как можно лучше, но остался при мнении, что сновидец не совсем уяснил себе ее облик. С караваном было проще - Кадем описывал странников, стараясь не упустить ни одной мелочи; он говорил о высоких людях, завернутых в ткань, похожую на струящийся песок, с широкими, ломаными полосами на рукавах и подолах, красными, как тени, пожираемые пустыней на закате, и о том, что их лиц и глаз не было видно за бинтами, охватывающими головы, и о деревянных кольцах на сбруе их верблюдов, и о пустых, безъязыких колокольцах из дерева, щелкающих глухо и странно, когда караван тек через город на рассвете, огибая углы и пороги, как ручей из песка.
- Они шли в сторону Рата?
- Да. Сам я смотрел на них из окна и хорошо запомнил... а ведь в это время весь город как раз просыпается. Не может ведь случиться так, что я был единственным из всего Ки'р Аната, кто заметил на улицах караван? Они почти не шумели, но как такое можно было пропустить? Не знаю, дошли ли они до Рата, но здесь их тоже не видели.
Картер задумчиво постучал пальцем по ручке своей кружки и сказал, что это и впрямь похоже на сон, но в караване могли идти и маги; и что одежды, которые описал Кадем, ему незнакомы, но он знает о народах пустынь, что любят тишину больше звуков, и свой скот и себя украшают тем, что не может звенеть. Но это обычно кости. Деревянные вещи в песках водятся редко, им требуется забота, и это должен был быть богатый караван, если он был увешан деревом, или прийти он должен был из тех мест, где древесина и песок в ладах между собой, или эти люди с верблюдами, одетые в песчаные одежды, шли из пустынь, где никогда не водилось настоящего песка.
Все это было очень интересно, и Картер не пожалел о том, что согласился искать эту девушку. Он не очень верил, что караван, с которым пропала Нанит, шел через страны, а не через миры. Кроме того, он был убежден, что пятиногого жука, которого Кадем нарисовал на кулечке от соли этим утром, он уже где-то видел.
Рисовал юноша, по мнению Картера, превосходно, и ему были странны его уверения насчет невозможности рисовать людей - как считал сам Картер, это не должно быть сложнее, чем все остальное; впрочем, размышлял он, каждый имеет свои табу, а уж количество их в крохотных городках на окраинах Снов превосходит всякое разумение.
Когда сын художника развернул перед сновидцем цветные рисунки украшений, пыльные от горстей трав и каменной крошки, Картеру показалось, что они осязаемы.
И он сразу вспомнил, где видел этого жука, но не сразу поверил собственной памяти.
- Бог мой, - пробормотал он, водя пальцем по нарисованной спинке - обманутые глаза ожидали прохладу оникса и резные канавки, залитые краской, а кожа ощущала только шероховатость бумаги.
Этого жука Рэндольф Картер, американец, временно живущий в Париже, видел на выставке в собрании Гиме. Она была посвящена обнаружению новой гробницы на севере Аравии, хотя среди экспонатов присутствовали не только "свежие" находки, но и все, относившееся к этим периоду и местности.
Но это - нет, это невозможно, оторопело думал Картер, рассматривая неровный скол на месте одной из лап и почти светящиеся золотом узоры, мелкие царапинки, оставленные веками.
- Я видел эту подвеску в своей Яви, - сказал он медленно. - Это совершенно немыслимо, но так оно и есть.
Он объяснил Кадему то, что знал любой сновидец - нельзя переносить вещи из Сна в свою Явь, они утекают из рук, когда ты проходишь сквозь дверь. Нельзя проснуться с тем, с чем уходишь из Сна, и нельзя взять с собой что-то, засыпая.
- Другое дело - если ходить из Снов во Сны, но и тут требуется искусство высшей пробы... или твоя Нанит - сновидец исключительного, небывалого мастерства, или... ты говорил, что она и раньше пропадала на день-другой?
- Да, порой раз в месяц, порой - в две-три недели... но ведь это совсем ненадолго... и она всегда возвращалась.
- И ты ни разу не пробовал спросить ее? Или проследить за ней тайком?
Кадем посмотрел на него с таким ужасом, что Картер только рукой махнул.
- Беда сновидцев в том, - сказал он, - что иногда они должны просыпаться. С одной стороны, это скорее достоинство - я слышал не раз, как это помогало избегать ужасной смерти во Снах, да и сам как-то проделал нечто подобное; но с другой - мы выпадаем из здешней жизни и возвращаемся не скоро. Надолго я вхожу во Сны через Врата глубокого сна, это небыстрый, обстоятельный процесс. На день-другой я могу появиться тут, если правильно совмещу струны, засыпая, хотя это очень трудно и удается мне не всякий раз. Твоя Нанит уходила максимум на два-три дня, причем между долгими промежутками времени. Я не слышал ни о ком, кто мог бы просыпаться на час или два и засыпать вновь так надолго.
Картер знал, что во снах встречаются предметы из других миров - но они едва ли были принесены сюда, просто сновидцы рассказывали о них, и если эти слухи нравились кому-то, вещь рано или поздно создавалась по их рассказам. Само собой, тексты книг, как любые знания, кочуют сквозь миры беспрепятственно, если находятся те, кто готов искать их и рассказывать о них, а такие находились всегда и будут находиться впредь, до самого конца времен. Но одно дело - знания, которые можно пронести внутри своего рассудка, если он, конечно, выдержит их, и совсем другое - вещественное, плотное творение.
Мог ли кто-то прийти из другого мира в мою Явь, думал Картер, оставив в ней эту подвеску? Мог кто-то из моей Яви, века назад или совсем недавно настолько впечатлиться похожим на скарабея жуком с отбитой лапкой, что сделал во Снах точно такого же?
- Или, - сказал он, не обращая внимания на озадаченного Кадема, - или этот жук был создан в моей Яви, потому что какой-то сновидец увидел его во Снах. Как бы то ни было, такого я раньше не встречал. Мне нужно еще раз взглянуть на него наяву.
Картер пристально осмотрел рисунок, запоминая все мелочи; если самые дикие его мысли верны и эта девушка могла носить вещи не из Снов во Сны, но из Сна в собственную Явь, он должен найти ее и поговорить с ней во что бы то ни стало. Дух захватывало от того, чему он сможет научиться и как применять свои новые знания.
Если же фигурка была не предметом, глупой болванкой, таскаемой через грань, но ключом...
Сновидец мысленно одернул себя - мечты оставались мечтами, и вероятность их была низка. Слишком много вариантов, которые нужно проверить.
- Начнем с простого, - сказал он вслух. - Я наведаюсь в свою Явь, чтобы побольше разузнать о жуке и его владельцах. Вполне возможно, твоя Нанит проснулась и занялась какими-то важными делами, связанными как раз с ним и отвлекшими ее больше, чем на обычное время. Я буду отсутствовать около двенадцати дней, - в любом случае, скоро мне придется проснуться, так что попытаюсь совместить необходимость и необходимость.
А ты не теряй времени и завтра же с утра отправляйся в Саатм, городок на побережье, он в трех днях пути отсюда... подожди, сейчас набросаю тебе примерный путь... уж извини, рисую похуже тебя, но, надеюсь, разобрать можно... пойдешь по этой же дороге, к побережью. Если караван шел не через миры, а через Страну снов, то, девять к десяти, он проследовал этой дорогой. Вторая отсюда ведет в Ултар, и не волнуйся - я узнаю, прошел ли кто-то по ней, своими путями.
Кадем слушал речи сновидца в ночном городе, думая о том, что все это уже похоже на сон, но зная, что отступать он не будет. Спрашивай по дороге обо всем, о чем спрашивал здесь, говорил ему Картер словно издалека, но не показывай рисунков, а когда придешь в Саатм, - ты его не пропустишь; как завидишь у побережья дома с великим множеством труб и флюгерами в виде рыб, знай, что пришел в Саатм, - сразу ступай к лавке пряностей на главной площади, спроси хозяина, Садбера Кедека, расскажи ему все и прибавь, что тебя прислал Рэндольф Картер, который заснет через несколько дней.
- Садбера Кедека?
- Мой старый знакомый. Он даст тебе пожить у себя, а после мы поговорим все вместе. У Кедека тебе будет, чем заняться, если ты, конечно, захочешь. И не верь всему, что говорят о нем, люди любят болтать попусту.
Кадем слушал речи сновидца и смотрел на этого человека, живущего не в одном мире и знающего о многих мирах, пусть это и считается почти невозможным. Стало быть, и я могу найти Нанит, сказал он себе, и на душе ему сделалось легче.
Картер попрощался, внимательно поглядев на юношу напоследок, словно проверяя, усвоил ли тот его слова. Музыканты уже перестали играть, улицы пустели, а светляки укладывались спать в подвешенные к перилам корзинки.
Картер закрыл глаза, прислушиваясь к пению струн, дотронулся до той, что держала его во Снах, и отпустил ее.

* * *
Он полежал с закрытыми глазами, приходя в себя - видения истончались в голове, сменяясь реальностью.
От долгого сна ломило виски и затылок. Картер сел, с неудовольствием обнаружив, что, к тому же, как-то умудрился отлежать ногу. Голова слегка кружилась; проснувшийся сновидец потер глаза, пытаясь сделать зрение четче.
Но, к сожалению, быстрее стали отчетливыми звуки.
- Который час, - спросил Картер.
Мучительная модная песенка, насвистываемая все это время на парижском чердаке, прервалась.
- Несусветная рань, на самом деле - полудня еще нет.
- Спасибо, - Картер встал. Все расчеты совпадали, и это радовало.
Вес пришлось перенести на одну ногу - вторую будто иглозубры жевали.
- У нас еда осталась?
- Сыр точно был. Только сверху немного срежь, а то он с тобой поздоровается. И кофейник я недавно ставил, - должен быть теплым.
Картер заковылял к шкафчику, где они хранили еду, морщась на каждом шаге - и от того, что ногу приходилось приволакивать, и от того, что голова до сих пор кружилась, и от чудовищных звуков, которые извлекал из себя Рене, его приятель и сосед, с которым они снимали это жилье.
Картер встретил его случайно в первый день своего пребывания в Париже, зайдя в букинистическую лавку. Тогда Рене подрался с хозяином, высмеивающим фантазию художников и утверждающим, что гравюры с демонами, бестиями и другими выдумками никто у него не берет даже бесплатно. Картеру удалось разнять их, спасти от уничтожения лавку и выяснить, что Рене в отрочестве дружил с человеком, брат которого был знаком с Ричардом Пикманом.
Согласно представлениям Рене, это было примерно как прямое родство, только ближе, и после формального знакомства Картер обрел крышу над головой и постоянного слушателя.
Они быстро сдружились, не смотря на то, что новый знакомец обладал многими качествами, которые Картер обычно находил смешными или глупыми. Кровь от крови парижской богемы, Рене вел самую беспутную жизнь, какими-то немыслимыми путями выкраивая время для мирового искусства, - к большой печали последнего, как считал Картер, ибо этот молодой, но уже известный среди своих скульптор творил исключительно на острие новейших течений.
В свою очередь Картер поражался тому, что Рене терпит его консерватизм, пыльные научные изыскания, нелюбовь к алкоголю, шумным компаниям и другие странности, в числе которых было и сновидение - хотя для того, чтобы раскрыть их, он не мог бы найти ни лучшего человека, ни лучшей среды. Рене - возможно, он и не верил Картеру, хотя по нему этого было не понять, но сразу и безоговорочно принял сведения о том, что новый сосед путешествует в других мирах, когда засыпает, испытывая десятки приключений, с удовольствием расспрашивал о них и строго следовал всем правилам, какие поставил Картер на время своего сна; впрочем, ночью он бывал на своем чердаке не слишком часто, твердо убежденный, что проведенная дома в одиночестве ночь - пустая трата времени.
Как бы то ни было, этот человек был хорошим соседом и хорошим другом.
Прямо сейчас он творил.
- Я назову ее "Путешествие", - сказал Рене, заметив взгляд Картера. - И не судите второпях, месье Старомодность, я только начал... дайте срок, и вас от нее вообще удар хватит. А как там дела в сонной стране?
- Случилось кое-что интересное, - Картер осторожно поставил сыр на столешницу, стараясь поменьше до него дотрагиваться, и потянулся было к поясу, не сразу вспомнив, что не носит с собой наяву узорчатого кинжала из желтой стали.
Большой "кухонный" нож оказался измазан в глине - вдохновение посетило соседа спонтанно; Картер покачал головой, но взял указанную ему заостренную лопатку для гипса и начал мучить сыр.
- Меня попросили помочь найти пропавшую девушку.
- Симпатичную?
- Боже мой, Рене, откуда мне знать? Судя по описанию, немного похожа на египтянку. Я слышал о ней только с чужих слов. Собственно, я случайно разговорился с незнакомым юношей, который и попросил меня помочь, и...
- Симпатичным?
- Боже мой, Рене.
Картер спихнул плесневелые обрезки сыра в ведерко, крупно нарубил остаток и положил его на толстые ломти подсохшего хлеба. Когда они в последний раз покупали еду, Картер помнил плохо - с неделю назад, должно быть, хотя сыр был куда старше.
Все это напомнило ему о двух неприятных вещах: о том, что нужно будет занести перевод в редакцию (хорошо, что она недалеко от собрания, куда в любом случае следует зайти), и том, что пора попытаться все-таки получить свои деньги за статью в "Египетских чтениях" (здесь хуже - придется добираться через полгорода).
Картеру не хотелось оглядываться на собственное прошлое, и Новой Англии, которую он продолжал нежно любить, лучше было оставаться за океаном. Но глупая и низменная проблема денег вставала болезненно остро всякий раз, когда он возвращался в Явь.
По крайней мере, мне повезло с соседом, подумал Картер, наливая две чашки кофе и откладывая на крышку от кастрюли (тарелки были в плачевном состоянии) долю Рене в общем остатке еды; молодой скульптор вряд ли завтракал, или, вернее, ужинал, ведь если он бодрствовал в такой час, то, уж верно, не ложился.
- Этот человек, попросивший помочь, тоже занимается искусством, и видел бы ты, как он рисует, - сказал Картер, размешивая сахар.
- А как у них там с художественными течениями? Похоже на то, что у нас? И к какому он относится?
- Не знаю. Но, по мне, больше всего его рисунки походят на фотографии, - если бы изображение на них можно было пощупать, услышать и понюхать. Поразительная иллюзия, полное ощущение реальности на плоском листе. Еще у него какой-то запрет на рисование людей, и это сильно, по правде сказать, мешает в поисках.
Рене разразился длинной тирадой, отражавшей его крайне современные воззрения, а Картер привычно фыркал в нужных местах, наслаждаясь, в общем-то, тем, как проходит его позднее утро, и решительно не желая начинать полный забот день.
- А то, может, поспрашиваешь у своих насчет той девчонки? - спросил Рене, любовно прилаживая куда-то сбоку "Путешествия" старую дверную ручку. - Таких же странников.
- У нас нет клуба по интересам, - кисло ответил Картер, вставая: хотел он того или нет, выйти из дома было необходимо. - Я знаю только двоих сновидцев из своей Яви, и один из них уже умер, так что наяву мне с ним не встретиться, а ко второму я не хочу приходить. Однажды я был у него во Снах, и мне этого хватило. Он зовет себя Хозяином Вастариена. В город Вастариен я заглядывать отныне не намерен, и ты бы понял, отчего, побывав там, а наяву его Хозяин лежит в сумасшедшем доме.
- Матерь Божья. Почему?
- Убийство. Довольно... жестоко обставленное; неприятная история, насколько я узнал. Твой соотечественник был сновидцем, но он не совсем знал ни о Снах, ни о том, на что сам был способен. Одна птица, прознав это, подсказала ему, как возвести во Снах город, но лишь затем, чтобы потом забрать этот город себе. Наяву он убил эту птицу, а во сне - съел ее. В целом, не могу не отметить определенной силы духа этого джентльмена - город в конце концов остался при нем.
- Ого. Да ты знаешь толк в хорошей компании!
- Еще бы, - Картер снял с дверцы шкафа свое осеннее пальто, цветом и кроем немного напоминавшее привычный ему плащ странника. Но, конечно, даже ходя по улицам такого города, как Париж, он никогда не позволил бы себе вырядиться так, будто он путешествует по Снам. - А то меня бы тут не было.
В редакции его ждала неожиданная удача; Картер получил не только деньги за этот заказ, но и аванс за следующий вместе с рукописью; однако на том, похоже, везение кончилось. Зайдя в Музей Гиме, Картер не нашел запомнившейся выставки, а служитель сообщил, что ее уже полгода как сняли. Куда делись все экспонаты? В запасники, гласил лаконичный ответ, а какие были из частных коллекций, те в них и вернулись. Картер употребил все свое красноречие, но чтобы выяснить судьбу ониксового жука с отбитой лапкой, ему пришлось изрядно постараться, заведя разговор не только со служителем, но и с местными завсегдатаями; однако правды он добился в другом месте, совсем уже было пав духом - в Египетском обществе, задолжавшем ему за статью. Встреченный в коридоре коллега прекрасно знал, что жук, вызвавший в свое время споры, - как могла попасть в эту часть Аравии слишком похожая на египетскую, пусть и отходящая от канонов, вещица, - принадлежит господину Ламелю, богатому затворнику и знакомцу наследников Гиме, разрешившему было выставить свои сокровища, но решительно отвергнувшему все попытки изъять их, чтобы подробнее изучить.
То, что денег за статью он и на этот раз не получил, совсем не огорчило Картера; окрыленный, он выяснил адрес Ламеля и направился прямиком к его дому, не зная толком, что собирается делать. Этот человек разрешил выставить часть свой коллекции, но не подпустил к экспонату ученых, когда дело дошло до науки; в обычном случае Картер согласился бы с версией своего коллеги - что жук подделка, и что хозяин хочет это скрыть, - но теперь перспективы вырисовывались иные.
Картер, уже порядочно уставший от беготни, дошел до улицы де ла Кон, свернул налево и задними дворами двинулся к извилистой улочке святого Себастьяна, на которой, в самой глубине квартала, и стоял дом Ламеля. Слышавшие о нем удивлялись тому, что явно небедный человек выбрал для житья столь маленький дом в столь ветхом и неблагополучном квартале, но заканчивали размышления на том, что у богатых, по видимости, свои причуды.
По дороге Картер купил у уличного торговца пару пирожков, почти на ходу закусил сам и угостил остатком мясной начинки случайно встреченного рыжего кота. Явь - не Сны, в который раз подумал Картер с раздражением, не то он уже точно бы знал, каков изнутри тот дом и как к нему лучше всего подобраться.
Но здесь кошки могли только мурчать и мяукать, и, почесав напоследок шею своего сотрапезника, Картер поплелся вглубь квартала, где вскоре ему совсем перестали встречаться даже редкие прохожие, хотя теплый осенний день был в разгаре. Обыватели неосознанно недолюбливали заброшенный вид старых домов, торчащих почти впритык друг к другу среди заросших, неухоженных кустов и чахлых деревьев. Те же, чьим занятием было странствие, пусть и только по старым городским улочкам, утверждали, что неопрятные, заколоченные домишки обходят львиную долю квартала кольцом, перекрывая доступ внутрь, а в них самих никто не живет, и никого никогда не видели в их окнах - исключая порою, темными ночами, странный прерывистый свет, похожий на свечной, мелькающий то в одном доме, то в другом. Ни один бродяга не стал бы ночевать на крыльце дома из "прокаженного кольца", и никто не подошел бы за милостыней к дому богатого коллекционера, стоящим в глубине небольшого запущенного сада, стиснутого ветхими темными домами с обеих сторон.
Стоя на другой стороне улицы, Картер разглядывал этот дом, - двухэтажный, с невысокой башенкой на северо-западном углу и стеклянной крышей, будто оранжерейной, закрывающей часть последнего этажа, - казалось, его никто не охранял, но коллекционер древностей, связанный со Снами, мог обзавестись охраной куда более неприятного рода, чем цепные псы или бдительные слуги, а сам Картер наяву был гораздо беспомощнее, чем во сне. Что-то подсказывало ему, что просто позвонить в дверь с вопросом о жуке будет лишним.
В почти глухой тишине послышались шаги, звонко цокавшие о мощеную дорогу; Картер быстро спрятался за угол тупичка левее дома, так, чтобы ему хорошо было видно ворота. К ним вскоре приблизились трое - двое мужчин и молодая невысокая девушка, одетые как обычные парижане. Они не разговаривали, однако, казалось, находили общество друг друга само собой разумеющимся.
Картер постарался рассмотреть девушку как следует, но она то не поворачивалась в его сторону, то вид закрывали ее спутники; у Нанит были короткие темные волосы, как рассказывал Кадем, а волосы этой незнакомки были убраны под шляпку, так что пришлось довольствоваться общим впечатлением - невысокая, ростом Картеру примерно по плечо, красиво сложенная и легко, непринужденно двигающаяся.
Эти признаки совпадали, но мало ли девушек, соответствующих им, и мало ли тех, кто описывает своих возлюбленных именно такими вне зависимости от того, как они выглядят на самом деле?
Как бы то ни было, один из мужчин открыл и снова закрыл ворота, и все трое исчезли сперва в саду, затем - в доме. Картер готов был поклясться, что их ждали - дверь приоткрылась, а на одном из окон, выходящих в сад, дернулась тяжелая портьера.
За садом могли наблюдать все время, посетила Картера нехорошая мысль, как и за улицей. Успели ли они его заметить?
Он стоял неподвижно до тех пор, пока не перестал чувствовать пальцев ног, вглядываясь в дом, а потом выскользнул из тупичка и быстро пошел по улице, свернув направо, когда она кончилась. Словно праздный зевака, не имеющий ровно никакого дела, он обошел по периметру все "прокаженное кольцо", - местами его настораживали отдельные элементы на фронтонах старых домов, порой он боялся и вовсе поворачивать голову, ускоряя шаг, - но, тем не менее, все время отмечал мелкие уязвимости, которые могли бы послужить дверью в это заколдованное царство. В конце концов, на повороте из безымянного переулка на такую крохотную площадь, что всю ее можно было бы накрыть большим одеялом, Картер заметил, как один из домов с той, "безопасной" стороны, постепенно подтачиваемый временем, близко склонил карниз своей крыши, почти касаясь другой крыши, через улицу. Он на глаз прикинул расстояние - при некоторой ловкости, если хорошо разбежаться, можно даже перепрыгнуть, хотя лучше будет, конечно, положить крепкую лестницу.
Он сделал еще один круг, на сей раз высматривая, как выбраться на крышу явно жилого дома, населенного пусть небогатыми, но обычными горожанами; ему пришлось отойти почти на триста шагов, прежде чем он нашел укромную арку, венчающую переулок, некогда, вероятно, бывший частью внутреннего дворика, а теперь служивший для ближайших жителей чем-то средним между кладовкой и мусорной свалкой. Не торопясь, он прошагал по выдвинутым ящикам старинного комода, осторожно балансируя, прошел по перекинутой доске и, примерившись к каменному выступу на второй стороне, прыгнул, рассчитывая оттолкнуться от него и схватиться за край стены.
К его испугу и раздражению, попытка схватиться за стену окончилась только ободранными пальцами - проскользив вниз без иного вреда для здоровья, Картер бессильно посмотрел на собственное тело, далеко не такое ловкое и быстрое, как в привычных Снах.
Он попал на крышу с третьей попытки - мышцы болели, но дело того стоило, - и, стараясь не скользить на старой черепице и часто хватаясь за кирпичные трубы, прошел весь путь обратно. Стоя на крыше дома, отделенного от "прокаженного кольца" одним хорошим прыжком, Картер попытался заглянуть дальше, за угрюмые коньки крыш, но ничего не мог разобрать за крутыми скатами и остро торчащими трубами, не все из которых, судя по их размерам и форме, могли служить печными или вентиляционными. Впрочем, главное он увидел - там дома располагались вплотную, как и по эту сторону, и с одного на другой можно было перейти беспрепятственно.
Картер прислушался - ему показалось, что он слышит очень слабый, едва заметный звук барабанов, играющих древний, протяжный ритм, непохожий на современные отрывистые звуки военных оркестров.
Присмотрев хорошее местечко, где можно было бы закрепить один из концов лестницы, Картер пошел обратно, вспоминая по дороге забытое было чувство надежды не сломать себе шею.
Кто были те двое, что вошли в дом с девушкой? Среди них явно не было самого Ламеля - Картер из беседы с коллегой знал, что ему не меньше семидесяти, и ходит он, опираясь на толстую трость. Ламель не был женат, и о том, есть ли у него внебрачные дети, слухи молчали. Двое молодых людей и девушка, которых видел Картер, могли быть какими-нибудь племянниками или другими родственниками. Или друзьями. Коллекционерами, например, ведь в таких делах важны деньги, а не возраст... или сновидцами.
Вернувшись домой, Картер вычертил "прокаженное кольцо" на карте города, и увиденное ему совсем не понравилось: получившаяся фигура представляла собой неправильный пятигранник, слишком знакомую фигуру для всех, кто когда-нибудь занимался скрытыми знаниями. Мог ли коллекционер древностей быть настолько богат, что просто-напросто выкупил половину квартала, превратив и дома, и внутреннюю часть в площадку для... опытов? ритуалов? Врат?
Скудный остаток дня Картер посвятил переводу и книге об амулетах, распространенных в Древнем Египте, но если первое и было полезно - в денежном плане, то второе ничем ему не помогло: если жук Нанит, как и тот, который принадлежал Ламелю, и был похож на скарабея, что клали на грудь умершим, то лишь слегка, словно сделавший их видел египетский образец, а попытка сделать копию получилась неудачной.
Рене давно покинул чердак; незаконченное "Путешествие" отбрасывало на стену тень столь чудовищную, что Картер поспешил быстрее выключить светильник.

***
У лавки пряностей Картер не без удивления заметил какую-то суету. Приблизившись, он убедился в этом - двое молодых людей, с трудом удерживаясь на шатких лестницах, снимали вывеску, а третий, стоя внизу, держал тонкие раскрашенные доски, готовясь подать их наверх.
Четвертый - человек в шитом серебром сюртуке, - стоял поодаль, отдавая указания.
- Я уж было испугался, - сказал Картер, подойдя к нему, - в последнее время вокруг сплошное запустение.
Человек в сюртуке обернулся на голос и через мгновение уже заключил Картера в объятия.
- Куда я денусь! Здесь все-таки Саатм, а не какой-нибудь Аккаде Актобе.
На вид этому мужчине с насмешливым выражением лица нельзя было дать больше сорока лет, но в аккуратной бородке и волосах, забранных в короткий хвост, Картер с грустью приметил седину. Время во Снах из всех людей щадило только сновидцев и некоторых магов.
Садбер Кедек никогда не был первым, но насчет второго не были до конца уверены ни жители славного Саатма, прибрежного города, ни многочисленные купцы, агенты и вербовщики, с которыми он вел свои дела. Быть может, правду знал Рэндольф Картер, но никогда об этом не рассказывал.
- Твой юный приятель мне новую вывеску нарисовал. Ему ударило в голову платить за жилье, я отнекивался, а он поразмыслил и, похоже, нашел мое слабое место. Посмотри, каково, а?
Саатм - прибрежный город, и в каменных плитах его улиц и флюгерах его крыш плыли бесчисленные рыбы всех видов и форм, в резных камнях фонтанов извивались морские угри, дорожные столбы облепили игольчатые звезды, отлитые из бронзы, а в изгибах карнизов таились осьминоги. Не важно, чем торговала лавка - морские узоры так ли, иначе ли оставили бы на ней свой след, и лавка пряностей не была исключением.
Приезжие, не слышавшие раньше о Саатме, удивлялись такой любви к шумящему рядом морю, и только Картер, рожденный в Новой Англии близ другого, угрюмого прибрежного городка, да обманчиво радушные купцы из северных пределов могли подозревать в этом не совсем любовь. И правда была на их стороне, ибо тот, кто приезжал в Саатм, узнавал, что у обширных причалов среди множества кораблей не стоит ни одного, принадлежащего самому городу, рыбу они не ловят и не едят, а пройти над соленой водой не придет в голову ни одному горожанину. И если бы приезжий спросил, - а они часто спрашивали, - отчего так пошло в Саатме, ему бы никто не ответил. Ходили слухи, что город заключил когда-то с морем договор, но что то был за договор, и что получили обе стороны, и кто остался в выигрыше, было неизвестно; да и не стоит никогда чересчур доверять слухам.
Картер, прищурившись, смотрел на новую вывеску лавки человека, о котором тоже ходило много слухов.
- Это зерна кардамона с морской солью там, в перламутровых раковинах, за горшком с толченым табером?
- Верно.
- Знаешь, как я понял? По запаху.
Садбер Кедек расхохотался.
- Ну, паренек хорошо рисует, но это ты перебрал, старый друг. Вон у меня банки с кардамоном на витрине, а дверь нараспашку, оттого тебе и пахнет. Пойдем, - он хлопнул Картера по плечу и кивнул в сторону, отпуская своих рабочих, - у тебя, сдается мне, время как всегда на особом счету.
Они вошли в лавку, и на Картера обрушилась волна запахов. Садбер Кедек торговал пряностями, собранными по всему миру, и то, что он сам не мог путешествовать морем, решительно ему не мешало. Картер с любопытством оглядывал стены, обшитые дубовыми панелями, и полки теплого дерева, уходившие под потолок, тяжелые открытые мешки с зернами разных цветов и форм и медные банки с притертыми крышками - огромные, с ребенка размером, и крохотные, как флакончики у него на шее. Изящные фарфоровые урны стояли бок о бок со стеклянными, укутанными в мешковину бутылями с неправдоподобно широкими горлами, дальний угол прилавка заняли большие, круглые, будто алхимические сосуды с тонкими порошками, а прямо у своего локтя Картер вовремя заметил выводок узеньких колб, в каждой из которых лежало по одному зернышку, лепестку или кусочку коры.
За прилавком на высоком табурете сидела девушка-приказчица, быстро и мелко строчившая что-то в огромных размеров гроссбух.
- Давно я у тебя не бывал... здесь все изменилось, - сказал Картер с уважением, не зная, на что смотреть в первую очередь.
- Следствие того, что дела наконец-то делаются, друг, не больше. Это, по правде сказать, малая часть. Основной товар на складе в доках.
- И все это удается сбыть в Саатме?
- Да ты смеешься, сновидец. Само собой, нет. Большую часть того, что я покупаю... да нет, всё можно насыпать в банку. И, в свою очередь, эти банки покупают у меня, в основном, не горожане для кухонь, а другие... люди... по большей части. Законы продаж, покупок и прочего. Ничего сложного, на самом деле, ты бы быстро разобрался.
- Рад, что ты преуспеваешь.
Они прошли лавку насквозь; Садбер Кедек толкнул заднюю дверь, и Картер увидел короткий коридор, выводящий в большую комнату, загроможденную каталожными шкафами, старыми столами и застекленными пыльными шкафчиками.
Банок, баночек, ящиков, горшков, сосудов и колб здесь было куда больше.
- Жаль только, что за всем приходится смотреть самому, даже, вон, за вывеской. Люди в Саатме... ну, ты сам знаешь, к тому же...
Откуда-то из-за шкафов выглянул Кадем, радостно приветствовав вошедших, и Садбер Кедек оборвал свою речь.
Юноша выглядел гораздо менее худым и бледным - видимо, путешествие и ясная цель пошли ему на пользу. Он и впрямь нашел, чем заняться, как убедился Картер, и новая вывеска была не главной его заботой. Кадем успел нарисовать несколько картин для горожан, уже проникнувшихся к сыну художника из Ки'р Аната симпатией, и в небольшой, переплетенной в кожу книжке составлял словарь специй, перерисовывая семена, свитки коры, бутоны и плоды.
Когда хозяин вышел, чтобы распорядиться о чае, Картер с одобрением заметил Кадему, что, как он видит, найти знания можно всегда, и упускать любой шанс не следует; и юноша ответил вполголоса, что был рад такому занятию, ведь то, что он переносил в свою книжку, могло помочь им в поисках или даже сражениях, если до них дойдет. Картер не успел спросить, что он имеет в виду; Кедек позвал их на большую веранду, выходившую на задний двор.
Они пили чай, заваренный из пятидесяти трав, сидя среди круглых фонариков в плывущих вокруг сумерках, и Картер слышал вдалеке тихий плеск волн, вспоминая, когда был здесь последний раз.
Но воспоминания сейчас не могли ему помочь, и он вернулся в настоящее.
- Что думаешь насчет этого? - спросил он у Кедека, пересказав друзьям всю историю. Кадем заволновался, узнав о доме и девушке, и был опечален тем, что Картеру не удалось рассмотреть ее как следует. - Это место имеет дурную славу. Многие видели свет открытого огня и слышали порой нечто вроде странного пения, а я не могу забыть тот звук, похожий на шум тамтамов. Похоже на отправление какого-то культа, и, вполне вероятно, Ламель и эти люди научились пронзать Сны.
Кедек сидел молча, раздумывая обо всем, что услышал; видно было, что он отвык от приключений, но не от задач, которые нужно решать, и, если и был поражен всем тем, что услышал, никак не дал это понять.
- Тогда почему мы здесь не видим следов их деяний и ничего не слышим о них? Звучит слишком сказочно, сновидец.
- Может, они только готовятся к чему-то.
Кедек повернул чашку в пальцах.
- Из Дайлат-Лина до меня дошли вести, что в четвертый день новой луны проведут Собор Ключа.
- Не может быть.
- Я сказал только то, что сам слышал, - пожал плечами Кедек. - Говорят, к тому же, что председатель Собора - женщина. Конечно, это болтовня, сказать такое наверняка могут немногие.
- Ключа? Зачем нам ключ?
- Кадем, "Ключ" - это просто способ. Говорят, существует некий артефакт, или место, или существо, с помощью которого можно ходить сквозь Сны, не засыпая. Перемещаться целиком. Это легенда, сновидцы искали Ключ эпоха за эпохой. Некоторые считают, что он, она или оно существует в единственном экземпляре, другие - что в каждом мире есть одно его воплощение, соединяющее Явь со Сном, - как Врата Снов, только Врата неосязаемы и наяву их не достигнуть. Каменный жук с отломанной лапкой - чем не воплощение Ключа?
- Мудрые говорят, что Ключ сделан из серебра, - сказал Садбер Кедек, усмехнувшись. - Но, быть может, ты снова потопишь в море все, что мироздание знало о сновидении. Слышал, кстати, песенку, которую сложили детишки в Ут-Наргае? Про человека, обхитрившего Ползучий хаос?
Картер хмуро покосился на него и сказал что-то короткое на языке, незнакомом Кадему; Садбер Кедек рассмеялся.
Море глухо шумело вдали.
- Ты ведешь дела с Дайлат-Лином?
- Я со всем миром веду дела. Ты же сам бывал в Дайлат-Лине.
- Бывал. Великий город, но не лучшее место.
- Что тебе до Дайлат-Лина? Город как город, разве что очень большой, да привечает у себя торговлю со всех Шести царств и некоторых других мест. Чем мы хуже? Законы продаж, покупок и прочего, сам знаешь. О... о, не топорщи так шерсть, старый друг! Ты слишком много общался с кошками. Это не идет людям на пользу.
Садбер Кедек, торговец пряностями, протянул руку и почесал Картера за ухом, как кота. Тот отстранился.
- Что же, Садбер, тебе лучше знать. Но помни об осторожности.
Тот, улыбнувшись, развел руками.
- Как-то ведь я дожил до своих лет.
- Мы отправимся в Дайлат-Лин? На Собор Ключа? - Спросил Кадем. Большинство имен и названий, что звучали в речи сновидца и его друга, были для него как песня, слишком старая, чтобы быть знакомой, но с мелодией, понятной достаточно, чтобы распознать радость, печаль или опасность.
- Само по себе это большой риск, который может кончиться ничем... или смертью, или чем-то хуже, чем смерть. И это всего лишь один из вариантов. Тебе решать.
- Значит, проверим его, - сказал Кадем, ставя чашку. - Как туда добраться?
- Быстрее всего - морем, - произнес Садбер Кедек. - Завтра утром мои поставщики возвращаются в Дайлат-Лин. Я могу уговорить их взять вас с собой.
Кадем не понимал, отчего сновидец, всегда экономивший время, не слишком рад этому щедрому предложению, пусть и согласился на него; но не решался спросить, пока они не стали готовиться ко сну.
Проходя вновь сквозь склад в задней части лавки, Картер, неловко повернувшись, задел большую глиняную вазу; упав на пол, та разбилась, и под ногой у Картера хрустнули не только осколки.
Он присел и кончиками пальцев приподнял узкую обгорелую косточку, закопанную в горстку жирного серого праха, разлетевшегося по полу, как мелкий песок.
- Ты знаешь, что это? - спросил он у Кадема; тот еще не слышал, чтобы сновидец говорил таким странным голосом.
- Нет, - стыдясь, ответил Кадем. - Я не дошел еще до этих полок. Я пока вон там.
Он протянул свою записную книжку, и Картер грязными от праха пальцами перелистал страницы, - кардамон, тмин, табер и тескус чередовались с мандрагорой, чагрой, черным песком Мната и толченой плотью мумий. Все, что можно насыпать в банку.
- Да, давно я не бывал у Садбера Кедека, - тихо проговорил Картер, сгоняя прах в остатки вазы, как сор.
Он покачал головой, но ничего не прибавил.
На рассвете Кадем и Картер стояли на деревянном пирсе, пытаясь рассмотреть галеон из Дайлат-Лина, возвышавшийся в бухте. Безуспешно - густой туман скрывал даже доски и канаты в десяти шагах, так, что не было ясно, где кончается белая марь воздуха и начинается соляной налет, покрывающий выцветшее дерево.
Провожал их только Садбер Кедек. Серебряные нити, которыми был вышит его сюртук, и седина в волосах казались прядями тумана.
Кедек поставил медный фонарь, который держал в руках, на первый столбик пирса, и встал у самых досок, не заходя на них, как любой из жителей Саатма.
- Я-то не пропаду, - сказал он с усмешкой, увидев взгляд сновидца. - А вот вы... я знаю, ты не любитель подобных вещей, но, - поправь, если ошибаюсь, - ты собираешься вломиться на Собор Ключа, так что это лишним не будет.
Кадем, из вежливости вставший чуть поодаль, увидел, как Кедек вынимает что-то из кармана, а Картер, помедлив, берет протянутую вещь.
С галеона пришла лодка с двумя мрачными гребцами, - один из них, судя по росписи кожи на лице, был из северных варварских племен, - и путешественники отплыли от берега.
Фонарь Садбера Кедека почти сразу поглотил туман, да и сам пирс, темная, аморфная масса, быстро растворился в вязком белом воздухе.

* * *
Высоки точеные шпили Дайлат-Лина, базальтового города, и величественны его башни, но высочайшая среди них - Дайлат-Нар, сестра тверди. На четыре тысячи футов возвышается она над городом, и, глядя на ее древность, можно долго размышлять о том, что возвели прежде - башню ли, или город, и когда это случилось, и кто могли быть те зодчие.
На верх этой башни поднимаются очень редко, и непосвященные не должны уметь высчитывать, когда открываются ее кованые серые двери, ибо этот отсчет ведется не по тем календарям, что ведомы в близких мирах. Но слухи, чума, рожденная с родом человеческим, ползут и ширятся, и многие знают, что раз в странный срок, всегда в густых сумерках, когда базальт пожирает последние отблески заката, эти двери открываются бесшумно, чтобы впустить тех, числом шестнадцать, кто пришел на Собор Ключа.
- Это люди?
- Лучше приготовиться к худшему, - заметил Картер, морщась: ничего, кроме пива и напитков более крепких, в прибрежных тавернах не подавали. - Кроме того, в сказаниях о Кипи Киннан упомянуто, что в куполе башни есть донное стекло, и это, боюсь, все, что искушенному миру известно о Дайлат-Нар, кроме ее высоты, неприступности и того, что именно в ней проводят Собор. Но даже прозвучавшие в сказаниях, эти слова чего-то да стоят.
- Не такая уж она и неприступная, если прикрыта сверху стеклом.
- Донное стекло - не совсем стекло. Оно... говорят, его добывают со дна морского, в глубоких проломах, где исполинские толщи воды так тяжелы, что то, что лежало на дне и возле дна - кости, мертвые остатки, ил, и тьма, и холод, - спрессовывается в конце концов в особый пласт. Стекло получается, если молния ударит в песок, и оно прозрачно и сквозь него проходит свет, а то, что поднимают с такого дна и что, по добру и рассудку, вовсе не должно быть поднято, пропускает только отсутствие света. Я вообразить не могу, что произойдет, если посмотреть сквозь него, так что будь внимательнее, когда мы попадем внутрь.
Кадем повеселел от последних слов, пропустив мимо ушей половину из тех, что были сказаны вначале.
- А как мы это сделаем?
Всю дорогу до базальтовых причалов великого города Картер размышлял именно об этом. Он вспоминал об Ултарском воинстве, поднимавшем его в один прыжок на высоту неба, и о галерах, что могут плыть по ночной темноте и лунному свету лучше, чем по водам. Но ни один кот не подойдет к Дайлат-Нар, и тех, кто водят такие корабли, найти трудно, а договориться с ними нельзя вовсе. Мверзи не летают на здешних ветрах, а птицы легкомысленны и глупы. Сверху в Дайлат-Нар не попасть.
- Снизу, - ответил Картер, вспомнив отчего-то крыши дома над улицей святого Себастьяна и с отвращением допивая крепкое, мутное от пыли пиво. - У нее ведь есть дверь. А внутри... что же, понадеемся на воровские вещицы.
На следующий день Картер оббегал город вдоль и поперек, проникая в места, о которых приличным людям знать не следовало, узнавая все, что можно было узнать, и обзаводясь вещами, которые были им нужны. Для этого ему порой приходилось платить, порой - меняться (так он лишился своего кинжала из желтой стали), иногда он рассказывал истории, иногда отгадывал загадки, дважды ему пришлось драться и один раз - сбежать, но он нашел все, что хотел.
Кадем в это время обследовал подножие башни, ведя себя как можно скрытнее, и слушал на сумрачном, невеселом рынке огромного города странные домыслы о Соборе. Он приучился не пугаться купцов из северных пределов и тощих моряков, прибывших в костяных ладьях с гористого острова, сумел рассмотреть, что синее терпкое вино, привезенное из Мнара, не любит дневного света, и увидеть, что Дайлат-Нар отбрасывает восемь теней зараз, три из которых видны только тогда, когда смотришь в упор на ее серые кованые ворота.
На второй день, позавтракав едой, оказавшейся совершенно безвкусной, Картер показал своему спутнику, как следует пользоваться всем тем, что он смог найти. Воровские вещи, созданные магией и хитростью, показались Кадему настоящим чудом, но Картер предостерег его от чрезмерного доверия к ним. В конце концов, даже Слит никогда не пробовал попасть в Дайлат-Нар.
- Ты уверен, что хочешь пойти? - спросил Картер на следующее утро, в четвертый день новолуния. Солнца не было видно, небо покрывали тучи, которые вряд ли разошлись бы до вечера.
- Конечно. Если там Нанит, я должен ее увидеть. И если она увидит меня, то, кем бы она ни была, - пусть мне в это и не верится, - она меня пощадит.
- Но если ее там не будет, и если сбежать не удастся, а все средства не помогут, я всего лишь проснусь в своей Яви. А вот что станется с тобой, мне страшно представить.
- Я рискну, - вежливо ответил Кадем.
Картер оглядел юношу и нахмурился; во внутреннем кармане своего плаща он ощущал тяжесть небольшого, в ладонь размером, фиала темно-синего стекла, который дал ему Садбер Кедек. Если верить его словам, то было средство, которое большая часть искушенных считала не больше, чем дурной выдумкой, но о котором среди воров ходило не меньше легенд, чем о Ключе среди сновидцев.
Врать другу было не в характере Садбера Кедека, торговца пряностями, который торговал уже не только ими, а Картер знал, что миры слишком огромны для того, чтобы все легенды где-нибудь не были правдой.
Вещество это позволяло пересекать пространство, какие бы преграды на пути не стояли, пусть и действовало не очень долго. Такая сила - мечта всякого, кто взламывает двери, кладовок ли, или сокровищниц, но то, из чего его можно сделать, как говорят, слишком нечестиво и для самых неразборчивых.
Картер чувствовал в своем кармане тяжесть фиала, но умолчал о нем. В конце концов, все еще может обойтись благополучно.
Перед закатом они стояли в пятой тени Дайлат-Нар на пустой улице, скрытые каменной кладкой угла и магией столь разнообразной, что походила бы на лоскутное одеяло, разложи ее кто-нибудь рядом вместо того, чтобы нанести слой за слоем. Лучей солнца не было видно, но облака постепенно рыжели, поглощая закат, и вот створ серых ворот Дайлат-Нар беззвучно приоткрылся, словно дверь в черный ход какой-нибудь таверны. И друзья увидели, как фигура за фигурой подходят к ним, проскальзывая внутрь - одна, вторая, третья, укутанные в плащи с капюшонами, высокие и среднего роста, формами напоминавшие людей или, по крайности, тех, кто хорошо ходит на задних лапах.
Картер и Кадем, спустив на глаза собственные капюшоны, прокрались к чужим следам, сняв их тонкие отпечатки с базальтовой мостовой, и, ступая по чужому теплу, вошли в Дайлат-Нар.
Их ждала бесконечная лестница, винтом вьющаяся по стенам из резного камня; каждая шестнадцатая ступенька светилась приятным жемчужным светом, так, что в башне было почти светло, а в глазах на десятке поворотов начинало рябить.
Кадем боялся поднимать глаза и смотрел только в пол; фигуры, что он видел, все были ростом выше Нанит, кроме той, что вошла первой и была закутана в плащ темнее цветом, чем прочие. Ему показалось при этом, что ее шаг был так же легок, как тот, что он помнил. Его терзала мысль о том, что Нанит может быть так близко, всего в каком-то десятке-другом ступеней, и ее нельзя даже окликнуть. Юноша быстро взглянул на своего спутника и с досадой убедился, что тот тоже мучается - но только тем, что не может рассмотреть внутренность Дайлат-Нар вдоль и поперек, желательно, потрогав и понюхав каждый камень.
И за ними шли те, в капюшонах; два раза дерзким путешественникам пришлось остановиться, прижавшись к стене, и пропустить кого-то вперед - ведь те вместо них видели пустое место. Кадем был благодарен за эти передышки; он всегда считал себя выносливым человеком, но высота Дайлат-Нар и для него стала испытанием.
А фигуры шли одна за одной, не сбавляя ровного шага. В конце концов, путешественники отстали от них; хорошо, размышлял Кадем, что здесь некуда свернуть, не то можно было бы и потеряться.
Когда лестница кончилась, выведя их в круглую залу, все шестнадцать фигур уже были там. Кадем и Картер спрятались в тенях у двух уродливых, вздутых скульптур из обсидиана, стоявших почти у самой стены, и смотрели - один с затаенной надеждой, другой - с восторгом, ибо никто еще не мог попасть туда, куда теперь попал он сам.
Внутренность залы была отделана морионом, темным хрусталем и агатом густого, почти матового черного цвета. По стенам в нишах стояли подсвечники с потушенными свечами и лежало нечто, похожее на сгнившие книги. В странной симметрии, которую нельзя было уловить, возле ниш располагались скульптуры невыносимо омерзительного вида, выше человеческого роста раза в два; тяжелые каменные перекрытия смыкались высоко над головой, неся на себе прозрачное стекло купола, а большая полукруглая часть стены отсутствовала вовсе - на ее месте было что-то вроде огромного витража в темных тонах, странно пропускающего скудный свет сумерек снаружи. Кадем никак не мог разобрать, что на нем изображено, хотя доля профессионального интереса на секунду проснулась в нем при взгляде на это странное стекло. "Витраж" был без тонких железных скреп, необходимых, чтобы удержать наборные стекла; возможно, стекло вовсе не было витражом и несло на себе просто-напросто рисунок. "Или отпечаток", - подумалась ему вдруг несуразная мысль; но он вспомнил вовремя о том, что говорил Картер, и отвел взгляд, продолжив жадно разглядывать фигуру в плаще темнее, чем у прочих, поднявшуюся как раз на небольшое возвышение.
Пол был весь изрезан длинными, кривыми линиями, сходившимися на этом возвышении. Шестнадцать встали, образуя какую-то странную, вытянутую фигуру, и все как один сняли с голов капюшоны.
Кадем разочарованно выдохнул. Под темным плащом и впрямь была женщина, но совсем не похожая на его Нанит. Председателю Собора было на вид лет сорок, ее тяжелые волосы, будто вырезанные из обсидиана, как части скульптур, спускались по спине и плечам, а темные глаза на белоснежном, остром лице смотрели так же тяжело и мрачно.
Кадем чувствовал, как Картер смотрит на него с немым вопросом, и тихонько покачал головой. Хотя среди присутствующих было еще пять женщин, ни одной из них он не знал.
Тем временем председатель, похоже, начала Собор, взяв первое слово. Но вместо речи из ее рта вырвался странный, низкий и долгий звук, похожий на ворчание крупного зверя.
Один за одним люди вокруг присоединяли свои голоса к ее, швыряя время от времени на пол какие-то тонкие веточки, и вскоре Кадем почувствовал, как у него кружится голова от ни на что не похожего густого звука, ввинчивающегося в самые кости. Где же ключ? Может, вот эти веточки? Одна из них или все вместе?
Воздух стал густеть.
Председатель вдруг оборвала сама себя резким выкриком, похожим на вопль умирающего, и в ровный, неприятный фон жуткого пения стали врезаться странные слова, незнакомые Кадему, среди которых особенно часто повторялся тяжелый, трехсложный звук с шипящим перепадом посредине; Кадем боялся даже представить, что есть где-то те, кто может считать этот язык своим родным.
Он снова взглянул на Картера и с удивлением увидел, что многоопытный сновидец бледен, как смерть.
- Это не тот Ключ, - прошептал Картер едва слышно.
- ...сотот, - оборвал свою песнь Собор, воздев руки к стеклянному куполу, а Картер добавил так же тихо:
- Бежим.
Кадем сделал шаг, и в густом, пронизанном какими-то острыми невидимыми иглами воздухом с него слетел и плащ, и вся воровская магия.

@темы: Mike the Headless Chicken, HPL, фанфик, фанфики и ориджи: моё, фанфики: Лавкрафт

URL
Комментарии
2013-11-20 в 02:42 

Disk D
Because Lovecraft.
читать дальше

URL
2013-11-20 в 02:42 

Disk D
Because Lovecraft.
читать дальше

URL
2013-11-20 в 02:42 

Disk D
Because Lovecraft.
читать дальше

URL
2013-11-20 в 02:42 

Disk D
Because Lovecraft.
читать дальше

URL
2013-11-20 в 02:59 

Томас.Уэйн
Уэйн /// تيجي بسرعة
*________________*
ты просто чудо.
завтра побегу читаааать!

2013-11-20 в 03:10 

neko_zoi
Смелый Булавочкин жив и здоров. К новым походам профессор готов!
Томас, С днём рожденья!
Disk D, класс, я тоже хочу почитать

2013-11-20 в 03:38 

Томас.Уэйн
Уэйн /// تيجي بسرعة
neko_zoi, спасибо)

2013-11-22 в 02:09 

Disk D
Because Lovecraft.
Томас, хе)))
neko_zoi, ййеп, само собой))

URL
2013-11-22 в 22:15 

neko_zoi
Смелый Булавочкин жив и здоров. К новым походам профессор готов!
Классный текст! Вообще. Сюжет отличный, и даже дважды с тайным проникновением на запретную территорию. И герои замечательные. Но больше всего, конечно, атмосфера радует.
Лавкрафту бы наверняка понравился. Если бы он саму идею фанфикшена одобрил, конечно. Хотя... он сам же фанфик написал.

незаконченное "Путешествие" отбрасывало на стену тень столь чудовищную, что Картер поспешил быстрее выключить светильник.
очень понравилось...

донное стекло
это же "Морское стекло", правда?

ветхий комод елизаветинских времен
Это намёк на гипотетическое продолжение или же я не узнал отсылку?


опечаткачитать дальше

где-то ещё видел опечатку, но забыл где

2013-11-23 в 21:40 

Disk D
Because Lovecraft.
neko_zoi, спасибо)) Лавкрафт фанфики одобрял и поощрял, многие дружбаны его ведь развивали вселенную Мифов, и это ему очень нравилось)) ну конкретно этот вряд ли бы зашел, тут многовато диалогов, движухи и похерен весь таймлайн канона :lol: хотяяя. Возможно, ненависть к алкоголю и богеме и любовь к котикам смягчили бы его. По крайней мере, я попыталась хоть в этом Картера не ООСить
дважды с тайным проникновением на запретную территорию
БАДАССНЫЙ КАРТЕР
БОЛЬШЕ ЕГО
ЕЩЕ БОЛЬШЕ
это же "Морское стекло", правда?
ну вообще нет)) Морское я помню в том сюжете, оно на мелководье было и являлось пленкой, типа, между мирами. А на донном на самом деле кто-то плохой полежал на дне, оттого оно такое)) но сам факт стекла в воде как такого ресурса - да, идея и впрямь связана.
Это намёк на гипотетическое продолжение или же я не узнал отсылку?
это к канону)) Картеру сообщил его дед во сне, что Серебряный Ключ следует искать в резной причудливой шкатулке, которая находится в старом высоком комоде на чердаке их фамильного дома))) так что это подсказка к поиску Ключа, самого ценного артефакта для героя. Думаю, Кадем встретил именно дедулю на улице. Дед там такой, полуобожествленный предок в каноне какой-то, я не знаю, кем бы он был в относительно рациональной трактовке этого мира. Ну изначально явно сновидцем, а потом неизвестно
опечатка
позор( исправлю. Вспомнишь, где видел вторую - скажи?

URL
2013-11-23 в 22:17 

Томас.Уэйн
Уэйн /// تيجي بسرعة
я просто скажу, что это

идеально

2013-11-23 в 22:45 

Disk D
Because Lovecraft.
Томас, awww, спасибо))) я очень рада, что тебе понравилось)) ТРЭШ УГАР ПРИКЛЮЧЕНИЯ КАРТЕР

URL
2013-11-23 в 23:13 

Томас.Уэйн
Уэйн /// تيجي بسرعة
ГРОБОВДОХНОВЛЕННО

2013-11-24 в 01:58 

neko_zoi
Смелый Булавочкин жив и здоров. К новым походам профессор готов!
Disk D, там была какая-то подстава - та опечатка тоже не прочитывается вордом как таковая. Надо перечитать. Я просто в книжке читал, не мог сразу отметить.это к канону упс... я и забыл, что там комод был. И никакого намёка на то, что Картеру этот комод смутно знаком. Или он вообще его забыл напрочь?

Насчёт стекла. У меня есть осколок зелёного стекла, который моя мама нашла, занимаясь археологией. Он вообще очень подозрительный, особенно для того, кто читал Лавкрафта. Ну то есть рациональное толкование - возможно это осколок днища какой-то циклопической бутыли. Но это же неинтересно, да и маловероятно. Других осколков подобных бутылей, если это они, в том месте мама не находила.

2013-11-24 в 04:29 

Disk D
Because Lovecraft.
Томас, ЦИКЛОПИЧНО хотя, наверное, скорее богомерзко, только одна крупная штука тут была и ту Картер доломал
neko_zoi, И никакого намёка на то, что Картеру этот комод смутно знаком. Или он вообще его забыл напрочь?
он его и в каноне не помнил, пока дед не сказал))
У меня есть осколок зелёного стекла, который моя мама нашла, занимаясь археологией. Он вообще очень подозрительный, особенно для того, кто читал Лавкрафта. Ну то есть рациональное толкование - возможно это осколок днища какой-то циклопической бутыли. Но это же неинтересно, да и маловероятно. Других осколков подобных бутылей, если это они, в том месте мама не находила.
Нда, книжки, которые мы читали, говорят быть поосторожнее с подобными штуками

URL
2013-11-24 в 04:55 

neko_zoi
Смелый Булавочкин жив и здоров. К новым походам профессор готов!
Disk D, нет, они говорят, что если быть неосторожным с подобными штуками - будут приключения, а если будешь осторожен - приключения всё равно будут.

2013-11-25 в 13:21 

neko_zoi
Смелый Булавочкин жив и здоров. К новым походам профессор готов!
Disk D, я только не очень понял про справочник специй

2013-12-06 в 19:06 

Disk D
Because Lovecraft.
neko_zoi, но во втором случае их хватит на миди, в первом - на драбблик, если очень повезет)) хотя конец одинаков что там, что тут, да
Справочник - ну, ээ, я подумала, что в тексте как-то мало КНИГ и пусть будет еще одна. Которая в будущем станет чьим-нибудь артефактом, а пока нужна только для того, чтобы Картер оценил размах торговой деятельности своего дружбана

URL
2013-12-07 в 00:27 

neko_zoi
Смелый Булавочкин жив и здоров. К новым походам профессор готов!
Disk D, а слова о том, что эта книжка спасёт их, или как-то так?

2013-12-07 в 00:29 

Disk D
Because Lovecraft.
neko_zoi, поможет, не спасет)) парень увидел, какие мощные штуки существуют в мире, и решил заранее записать
Ну в общем его и правда спас частично порошочек от Кедека, правда, про него он не записал

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Disgraphically

главная