00:12 

Перевод фика по "Over the Garden Wall": The Temptation of the Beast, Енох/Зверь

Disk D
Because Lovecraft.
Следующий фик из прекрасной серии прекрасного автора, IncurableNecromantic. Если вы позабыли, в чем тут соль, идите в этот пост и читайте.
Здесь у нас гораздо больше забавного милотного романса, чем в первом фике, и еще трупы, переработка мусора и другая повседневная жизнь чудовищ.
Он иллюстрирован, и картинку от skullopendra можно посмотреть на ее тмблр.

Фэндом: По ту сторону изгороди (Over the Garden Wall)
Автор: IncurableNecromantic
Переводчик: Disk D
Название: Искушение Зверя (The Temptation of the Beast)
Пейринг: Енох/Зверь
Рейтинг: PG (ну... насколько истории о чудовищах могут быть PG)
Саммари: Молодой человек умирает при весьма странных обстоятельствах, Зверь всячески поддерживает идею переработки мусора, а Енох не собирается терпеть то, что его игнорируют из-за каких-то там проклятых лесников.
Дисклеймер: все права на текст (с) принадлежат создателям OtGW и автору, IncurableNecromantic.
Ссылка на оригинал: archiveofourown.org/works/3172344


Лес был сумрачен и глубок, но он не собирался отступать.
Тот лесник был просто дураком. Он уже прошел этот глупый лес почти насквозь и до сих пор не видел ни шерстинки любого зверя, - и это непреложный факт. Было просто немного темновато и немного прохладно, и да, он вроде как чуть-чуть побаивался провести тут ночь, но голова у него была светлая - его мама всегда это говорила - да и одет он был по погоде.
Он задержался, чтобы рассмотреть дерево, выглядевшее знакомым. Да, на стволе была его метка, инициалы, которые он вырезал на коре складным ножом. Он отсчитал тридцать больших шагов под девяносто градусов от дерева к тому пути, откуда он пришел. По пути он помечал лучшие деревья, останавливаясь, чтобы свериться по солнцу и вырезать свои инициалы на очередном стволе.
Все, что ему надо было сделать, это другую хорошую большую петлю, и он вышел бы обратно к озеру. Возможно, оттуда он смог бы вернуться к старому заброшенному дому, который приметил раньше. В любом случае, он выбрался бы из леса в мгновение ока. С собой у него был большой сверток с вяленым мясом, и он мог развести костерок, так что ночевка тоже не стала бы проблемой.
Святые печеньки. Он же не первый раз в лесу.
Где-то позади него пара белых глаз наблюдала, как он исчез в вихре снега прежде, чем тот, кому эти глаза принадлежали, приблизился к отмеченному дереву.
Зверь глубокомысленно пробежался пальцами по вырезанным буквам. Оголенная древесная плоть иссохла под его прикосновением, и пока кора сморщивалась, он заморозил сочащийся сок, уничтожая отметку.
Он прошел на пятьдесят футов глубже к центру леса, выбрав другое дерево, и выцарапал на коре острым осколком льда нечто, похожее на инициалы. Взглянув на небо, он подправил путь солнца, подтолкнув на несколько градусов севернее.
Вот так, подумал он, глубоко вдыхая беспримесную надежду и уверенность, изливавшуюся из юноши в его лесу. Это должно заставить его потрудиться.
Он только что распробовал едкую, незрелую уверенность этого мальчика в своих запасах еды - пожалуй, именно ими стоит сейчас заняться, - когда след исчез.
Изумленный Зверь помедлил и изо всех сил прислушался. Стоял снежный, мутный день, достаточно светлый, но все же непростой для поиска пути для всякого, кто не знал его садов так, как он сам. Дул ветер и бессонно шелестели деревья, но больше ничего в его лесу не двигалось.
Ничего.
Зверь пошел по следам мальчика, наполненным снегом; они блуждали тут и там, обходя деревья и продираясь сквозь ежевику, но всегда подчиняясь предательскому солнцу. Ну, разве не упорный малыш? И так привлекательно живой и яркий.
Зверь остановился и принюхался. Здесь мальчик поскользнулся, наклонил голову, защищая ее от ветра, и -
О.
Снег вокруг моста из упавшего бревна был измят, и клочки его все еще падали вниз, в глубокое ущелье. Зверь вздохнул и медленно слетел вниз, чтобы все рассмотреть.
Нет. Нет, ему не кажется, что шеи у смертных могут выворачиваться под таким углом.
- Проклятье, - пробормотал он.

***
Границы Поттсфилда не были столь чуткими, как Еноху бы хотелось. Сбежавшие из дома на пастбище сообщали, что у старой ведьмы Аделаиды была своего рода система оповещения о людях, нарушивших границы ее жилища - для этого она использовала пряжу, всякий раз чувствуя колебания ее нитей. В теории это была хорошая идея, но Енох придерживался мнения, что подражать ведьмам в том, что касается безопасности жилья, довольно опрометчиво.
И хотя он сомневался в том, что на этой тусклой, печальной земле вообще существовала подлинная безопасность, как бы ее ни пытались создать, в Неведомом существовали вещи, которые он предпочитал держать подальше от своих владений. И единственным способом уберечь от них его горожан было патрулировать границы самостоятельно.
Он вышел из амбара через пару часов после заката и обернулся кругом, прислушиваясь к любым необычным звукам в вечернем воздухе. Ему почти нравилось бродить вокруг по ночам, когда индюков загоняли внутрь до утра, а прохладный ветер едва заметно шевелил его ленты.
Он заметил злоумышленника, когда проходил через поля с созревшим урожаем.
Енох был справедливым и чтящим законы правителем, но тут не было ни амбара, ни суда. Он не мог судить непойманного преступника.
Ленты метнулись вперед и обвились вокруг двух больших фигур, одна из которых была тяжелой и вялой, а другая - напряженной, и живой, и отчаянно дергающейся в его путах. Он продолжал удерживать их, несмотря на то, что скудный свет луны вдруг исчез, оставив его в кромешной тьме.
- Ну, что же, - сказал он, плотнее стягивая ленты вокруг шеи "борца". - Полагаю, ты нарушил границы, не так ли?
- Енох! - рявкнул Зверь.
Личность первого нарушителя вызывала больше вопросов, чем могла дать ответов. Енох притянул Зверя ближе, всматриваясь в переливающиеся множеством цветов глаза, яростно сверкавшие на лице, которого он не мог рассмотреть.
- А, Пожиратель Надежды, - спокойно сказал Енох. - Прости. Я не признал тебя без фонаря. Здесь слишком темно, чтобы рассмотреть твои рога.
- Будь так добр, перестань меня душить, - сказал Зверь, хотя, судя по звуку, он не слишком запыхался. Его глаза снова светились белым, и луна, казалось, вновь вернулась на небо.
Енох ослабил хватку на чужой шее одним мягким, гладким движением, но продолжал придерживать свою добычу. Он не считал Зверя одним из тех, кто стал бы убегать от него без единого слова; с другой стороны, рисковать не хотелось. Кроме того, такая возможность выдавалась ему не каждый день.
- А теперь ответь, почему ты прячешься в моих полях в этот поздний час? - спросил Енох. - Ты должен признать, что это немного эксцентрично даже для тебя, Зверь.
- Понятия не имею, что ты имеешь в виду под "эксцентрично", но что касается основного вопроса, - я здесь, чтобы отдать подарок.
- Подарок.
Зверь ничего не ответил. Если бы Енох задумался об этом, то вообразил бы, что Зверь, должно быть, загадочно улыбается. Это походило на то, что Зверь мог бы делать, если он вообще может улыбаться. Потребовалось бы всего мгновение, чтобы проверить, свернув ленту и коснувшись чужого рта, но...
Пожалуй, сейчас этот жест показался бы слишком личным.
- Мне понравится этот подарок? - спросил Енох, опустив Зверя на землю и склонившись следом. Он позволил нескольким лентам размотаться вовсе, но некоторые оставил, а одна продолжала - на всякий случай - придерживать Зверя за лодыжку.
В конце концов, это нарушение границ и, вполне вероятно, попытка дать городскому судье взятку. Серьезные проступки. Способные повлечь за собой серьезное наказание.
- Представить не могу, чтобы тебе не понравилось, - ответил Зверь. - Выглядит как раз в твоем вкусе.
Енох наклонил голову и усмехнулся.
- Что же. Тогда лучше тебе отдать его мне.
- Вон он, в других твоих щупальцах, - Зверь указал на тяжелый ком, все еще сжатый завитками лент.
- О, - сказал Енох. Он повернулся к кому, поджидая, пока луна не выйдет из-за облаков.
Тусклый свет залил окоченевшее лицо мертвого юноши. Он был голым, холодным, как лед, и выглядел избитым; лицо его покрывали грязь, бескровные царапины и ссадины. Судя по ранам, его тащили волоком не одну милю после того, как он умер.
Енох покосился на Зверя.
- Ну, я тронут, но ты уверен, что это мой размер?
Зверь фыркнул и шагнул назад, запнувшись о ленту прежде, чем обнаружить, что путь теперь свободен.
- Он умер в моем лесу прежде, чем я успел съесть всю его надежду, - объяснил он. - И так как с мертвецом я ничего не могу сделать, а в землях Зимы тела разлагаются не слишком хорошо и удобрения из него тоже не выйдет, я подумал, что, может, тебе он пригодится.
- А-а, - Енох улыбнулся. - Ты принес мне одну из своих заблудших душ.
- Да.
- Чтобы предать ее почве земной?
- Или как там еще тебе нравится избавляться от таких вещей, Король Жатвы. Он в твоем распоряжении.
- Что ж, это очень любезно с твоей стороны, Зверь, - сказал Енох, оборачивая тело лентами. - Я глубоко тронут твоей заботой.
- Да неужели.
- Разумеется. Кто-то предлагает цветы, другие - конфеты... ты принес мне труп. - Енох ухмыльнулся. У мисс Элизабеллы, предполагаемой ведьмы, утопленной в пруду и выскочившей в Поттсфилде давным-давно, была маленькая костлявая кошечка, приносившая ей на порог мертвых птиц. Кошечка любила тереться ей об ноги и мурлыкать, когда мисс Элизабелла обнаруживала ее скромные дары. Енох подумал, что Зверь не оценит это сравнение.
Как только тело было целиком увязано коконом из лент, Енох оторвал их и переместил остатки, скрыв другими, чтобы они могли спокойно отрасти.
Зверь посмотрел на лежавшее на земле тело и тронул его ногой.
- Очень опрятно.
- Спасибо. Немного удобства - это меньшее, что я могу сделать для бедняжки. Что случилось с его одеждой?
- Я повесил ее на дерево. Если бы ты его не взял, я бросил бы его в реку, а так тратить ткань просто бессмысленно, - Зверь пожал плечами. - Может, деревенская учительница ее для чего-нибудь приспособит.
Великолепная экосистема Неведомого - во всей красе. Сколько пользы может принести один-единственный труп!
- Он - сокровище. Уверен, он станет прекрасным плодом. Спасибо, что принес его мне.
- Ты переоцениваешь мои заслуги. Очень сомневаюсь, что нашелся бы еще кто-то, кто захотел бы его взять. По крайней мере, ты найдешь ему применение.
- О, не сомневаюсь, я что-нибудь для него придумаю. Пожалуй, отнесу его в амбар и попрошу кого-нибудь выкопать для него утром могилу, - Енох склонился и подхватил концы собственных ампутированных лент, подкидывая тело. Пара других лент обернулась вокруг плеч Зверя.
- Хочешь пройтись со мной?
- Я не буду считаться нарушителем? - насмешливо поинтересовался Зверь, трогая одну из лент, свободно охватившую его горло.
- Идем, - усмехнулся Енох, раскрутив эту полоску и мягко подтолкнув Зверя колебанием собственного тела. - Что значит для друзей небольшой территориальный спор?
Некоторое время Зверь шел рядом с ним, углубляясь в спящее сердце Поттсфилда. Индюки бы мертвого подняли своим шумом, и крохотные огоньки свечей там и тут колебались во тьме.
Ленты едва слышно шелестели, касаясь пыльной земли, а Зверь шагал бесшумно; его рваный меховой плащ иногда задевал завитки лент Еноха.
- Не много тут, верно? - заметил Зверь.
- Прошу прощения?
- Я имел в виду, тут же одни кости.
- Кости? - Зверь бродил кругами. Енох смущенно улыбнулся ему. - Ты это еще в каком-то смысле, кроме буквального?
- О да. Несмотря на все твои фермерские труды, есть здесь нечего. Потребности в еде, впрочем, тоже нет. А вы все пропахли удовлетворением.
Енох уставился на Зверя.
- Удовлетворением.
- Тут что, эхо, - протянул Зверь.
- Что ж, тогда, - пробормотал Енох с едва заметной усмешкой, - хочешь сказать, что я тебя удовлетворяю?
- Нет, - ответил Зверь. - Дело в том, что меня удовлетворить невозможно.
Мм, звучит как вызов. Енох был уверен, что вместо "невозможно" там должно быть "никто не пробовал", потому что он готов был держать пари, что никто действительно по-настоящему не пробовал.
- Вечная неудовлетворенность, это, по идее, и есть суть дела, - задумчиво прибавил Зверь. - Вечный голод.
- Правда? Мне очень жаль это слышать.
- А? Не беспокойся об этом, - Зверь помахал рукой, - Это моя природа. Я занимаюсь собирательством, ты - земледелием. И, как я уже сказал, я вижу, что здесь бесплодно. Твоим маленьким... горожанам нет нужды тратить много времени на надежды, и желания, и молитвы, потому что здесь ты - воплощение блаженства. Их надежды окупаются в тебе, в возрождении, в, ну, в общем, насыщении. Нет никаких остатков. Только радость и весьма прохладное облегчение.
Енох улыбнулся.
- Я стараюсь сделать так, чтобы все шло как следует, это да. Но, конечно, у них все еще есть надежды, как у всех остальных.
- Недостаточно. Надежды без страха. Они не боятся, Енох, ты делаешь их всех счастливыми, - Зверь фыркнул. - Действенный способ жить по средствам, оставляя тревоги соседям.
Хмм. Может, Зверя можно завлечь небольшой порцией страха. Единственным другим вариантом, подтвердившим к этому моменту свою состоятельность, было принести к границе ребенка и ловить на живца.
- Делаю, что могу, - промурлыкал Енох. - Мне не слишком важно, что происходит снаружи, пока в Поттсфилде все так, как и должно быть.
- Тогда я на этих улицах лишний.
- О, тут ты не причинишь вреда, - ответил Енох. Они подошли к амбару, и Енох мягко уложил своего почти-что-горожанина в безопасный угол. Зверь стоял снаружи, вглядываясь в Лес, и Енох боковым зрением наблюдал, как Голос Ночи выпрямился и уставился в одну точку, словно охотничья собака.
Енох осмотрелся.
Глубоко в чаще, утопая где-то позади, за Ведьминой Стороной Поттсфилда, в ночи плыл огонек, мягко сияя за стволами деревьев и зарослями ежевики. Ночной ветер принес тихую, бездумную колыбельную, которую, должно быть, напевал тот, кто нес фонарь, чтобы отвлечься от ужасной работы.
- О, - сказал Енох, следуя за Зверем, нетерпеливо ринувшимся в лес. - Так это он, верно?
- Верно, - подтвердил Зверь. Его голос стал глубоким и самодовольным. - Полагаю, я выбрал мудро.
- И почему, не можешь повторить?
- Потому, что это важный вклад в источник, - ответил Зверь.
Они стремительно пересекли поля и границу Поттсфилда и очутились в лесу. Тогда Зверь помедлил и прикрыл два белых круга пустого света.
Шум воздуха, пропущенного сквозь зубы, прошипел во тьме, слившись с гремящим шумом листвы.
Зверь негромко заурчал.
- Ощущаешь вкус?
Король Жатвы ничего не ощущал, - у него не было чувствительного нёба Зверя.
- Источник, - отозвался владыка Поттсфилда. - Мне кажется, я не совсем понимаю.
Зверь повернул к нему голову.
- Для моего Лесника этот фонарь очень важен. Я держу его по собственным причинам, конечно, и у меня бывали сердца ведьм и человеческие души, и, о, дай вспомнить, как-то раз даже потерявшийся щенок...
- А. Так вот что случилось с малюткой мисс Дороти. А я-то думал.
Зверь издал шум - в устах кого-то другого он был, возможно, коротким легкомысленным смешком.
- Ты уловил суть.
- Твое милосердие безгранично, да.
- Но я оказал ему милость, разрешив поместить туда душу его милой маленькой дочки. А ты знаешь, что это значит, - Зверь скользнул между деревьями, чтобы подойти ближе к свету в лесу.
Енох посмотрел вниз, на землю. Может, еще шаг или два. Не больше. Он поторопился, оставив позади, на бесспорной почве Поттсфилда, самые длинные из своих лент.
- Боюсь, что нет.
- О, Король Жатвы... - вздохнул Зверь, прислонившись к дереву и оглянувшись. - Это значит, что он ее любит.
Енох посмотрел на него.
- Я уверен, что ты подразумеваешь под этим что-то значимое, но снова вынужден тебя разочаровать.
- Он любит, и потому он надеется.
Зверь повернулся, чтобы изучить лес, где свет опустился ниже и больше не двигался.
Раздались звуки ударов топора, раскалывавшего древесину.
- Он надеется непрерывно, надеется поддержать в ней жизнь, выиграть ее у меня, жить в чем-то вроде мира со своей потерей. Не знаю, как долго это продлится, но прошло уже три месяца, а он до сих пор не пал духом!
- А. Обычно они к этому времени уже, отчаявшись, умирают? - понимающе спросил Енох.
- Да. И обычно это нормально, но хранители фонаря так много ходят, что я не могу получить из них масло. В конце концов мне приходится сажать их силой, просто чтобы раздобыть еще одного. Это утомительно. Но он все еще бодр и полон сил. Я пил из него много дней, а он до сих пор...
Енох задрал голову, чтобы посмотреть в небо и постараться сдержать улыбку.
- Вы созданы друг для друга.
- Я почти удивлен, знаешь ли, - пропел Зверь, поворачиваясь, чтобы подойти к нему. - Да. Я очень, очень рад. Он силен, и добр, и любит свое бремя, и он сумеет защищать его еще пару лет как минимум. Он надеется спасти ее - и других!
Зверь потянулся вперед и положил руку на одно из щупалец. Енох боролся с желанием обернуть ленту вокруг его запястья. Зверь был очарователен, когда волновался.
- Я же почти забыл о самом главном! - воскликнул Голос Ночи. - Он надеется и за остальных! Только одну луну назад он пытался предупредить какого-то маленького сироту и указать ему путь к спасению из моего леса, и надеялся, что этот малыш сможет выжить.
- Напрасно.
- Конечно напрасно, не ребячься. Но суть-то в том, что он надеялся.
- Замечательно.
- И верно, замечательно, - Зверь вновь издал шипящий звук, и на сей раз грохот листьев был еще громче. - Он мне нравится. Он... удовлетворителен.
- Хм.
- Думаю, ты должен испытывать к Поттсфилду те же чувства... хотя я не знаю, чем ты питаешься, если подумать.
- Не моими горожанами, - прохладно ответил Енох.
- Нет, очевидно, что нет. Ты их любишь, - пожал плечами Зверь. Он наблюдал за лесником еще какое-то время, тихонько мурлыкая что-то себе под нос.
- Ты можешь чувствовать надежду кого угодно? - спросил Енох пару секунд спустя.
- О, да, - звук голоса Зверь был похож на пение. - Я могу распробовать надежды и страхи всего и вся.
- Правда.
- Правда.
Енох снова посмотрел в лесную землю и, наконец, решился:
- Что насчет меня?
Зверь повернул голову и уставился на него.
- ...тебя?
Енох сделал вид, что он отворачивается.
- А. Стало быть, не кого угодно. Доброй ночи, Пожиратель Надежды.
- Подожди.
Зверь наконец-то совершенно отвлекся от стонавшего что-то Лесника и приблизился. Енох наблюдал за тем, как белые глаза оглядывают его снизу доверху, задаваясь вопросом, каково это для Зверя - не иметь очертаний.
- Ты надеешься, Король Жатвы? - спросил Зверь. Голос Ночи был замороженным атласом, таким же холодным, и ясным, и чистым, как кристалл. - Мне казалось, ты ни в чем не нуждаешься...
- Нуждаюсь - нет. Но желания у меня есть, как и у всех остальных.
Зверь с шипением вдохнул воздух, и Енох постарался не ухмыльнуться.
- Чего же ты еще можешь хотеть, кроме здоровья и безопасности твоего городка? Я думал, это все, что поглощает твои мысли, Король Жатвы.
Енох заинтригованно наблюдал за тем, как Зверь его оценивал. Раздался мягкий шум, нечто влажно проскользнуло где-то на лице Зверя. Он облизнул то, что у него было вместо губ.
- На что может надеяться король мертвых? - пропел он.
- Скажи мне, Зверь.
Зверь приблизился к нему, глядя на него широкими, белыми глазами. Тонкий оттенок красного подернул этот дикий взгляд, и Енох улыбнулся.
- Интересная игра, принц рая, - выдохнул Зверь. - Если я попробую твои надежды, я захочу их съесть. И я их съем.
- Полагаю, что да.
- Ты бросаешь мне вызов, Король Жатвы? После всех этих лет - и подобный риск? Интересно, что станет с Поттсфилдом.
- Не думаю, что это такой уж большой риск.
- Как это? И это тогда, когда я могу выпить тебя до дна и превратить в эдельвудскую тыкву?
- Это ты можешь, и очень даже. Но с другой стороны - ты понятия не имел, что я могу надеяться. И, возможно, даже сейчас, когда я тебе об этом сказал, ты не сможешь ничего почуять.
Зверь тихо рыкнул и цепко ухватился за несколько лент Еноха. Центр его глаз теперь был отчетливо красным, и вокруг этих красных кругов отсвечивали желтые кольца.
- Не говори, что я тебя не предупреждал.
Голос Зверя звенел - пустой и безбрежный.
Енох склонился ближе.
- Давай. Посмотрим, сумеешь ли ты что-то уловить. Мне любопытно.
Зверь вцепился в щупальца обеими руками, подтащил себя вплотную, сунул нос ближе к тому месту, где голова Еноха соединялась с лентами, и вдохнул всей грудью. Выбрал то место, где у смертного была бы яремная вена, подумал Енох с каким-то головокружительным легкомыслием; должно быть, там, где стучит пульс, запах надежды был сильнее всего. Несколько его лент неловко подергались в воздухе, пока наконец не замерли; одна из них храбро опустилась на плечо Зверя.
Зверь обнюхивал его, как животное, быстро вдыхая и выдыхая с напряженным фырканьем. С каждым мгновением он все больше раздражался и, издав еще несколько влажных звуков, наконец отшатнулся прочь.
- Проклятье, - процедил он. - Это Лесник - рядом с ним я не могу почуять что-то еще. Там что-то есть, я почти это почувствовал, но...
Енох улыбнулся.
Глаза Зверя расширились.
- Не потешайся надо мной, Король Жатвы, и не думай, что я не чую твоей радости!
Енох склонил голову.
- Как я и думал, - проговорил Зверь, отходя назад, - Возможно, ты чего-то хочешь, но по-настоящему не надеешься. Ты в этом не нуждаешься. Ты полностью удовлетворен тем, что у тебя уже есть.
- Ну...
- И зачем тебе понадобилось выставлять меня дураком, даже не представляю.
- Я вовсе этого не хотел, друг мой.
- Само собой.
Енох качнул головой.
- Я действительно надеюсь, Зверь.
- Так все-таки это вызов. Но я уверяю тебя, что могу почуять все надежды, и страхи, и -
Голова Зверя повернулась к нему и склонилась с ужасающим, сдавленным треском.
- О...
Лес стал очень, очень темным. Луна сбежала, как испуганная птица, а Поттсфилд где-то позади исчез. Все, что осталось - крохотное пятнышко света Лесника далеко в лесу, не освещавшее ничего и только пылавшее, словно звезда. Большие ужасные глаза поднялись над головой Еноха, и Зверь посмотрел на него сверху вниз.
Енох потянулся вперед и коснулся того места во тьме, где, как ему показалось, мог быть подбородок Зверя.
- Мне было интересно, догадаешься ли ты, - улыбнулся он.
Постепенно вновь появился свет настоящих звезд и ночной лес вокруг них утих. Глаза Зверя вновь опустились ниже, выцветая, а Лесник, до сих пор не заметивший монстров в лесу, двинулся дальше.
- Ты меня не боишься, - сказал Зверь с какой-то неуверенностью. - Это... ужасно странно.
- Так...
- Нет, правда. Не хочу себя нахваливать, но я - Смерть Надежды. Зверь Вечной Тьмы. Я буквально пожираю души заблудившихся детей.
- У меня нет детей и они мне не очень нравятся, так что, боюсь, для меня это спорный...
- Я - та причина, по которой люди не ходят в лес по ночам, вот что я имею в виду, - сказал Зверь. - И ты при всем этом меня не боишься.
Енох спросил себя, знал ли Зверь о том, что он был исполинским, обладающим кучей щупалец правителем страны мертвых, и, таким образом, не совсем относился к "людям"; и если нет, то был ли способ как-нибудь поделикатнее сообщить ему об этом.
- Боюсь, я просто не способен испугаться так, как смертные.
Зверь молчал.
- Та же проблема с костями, что и раньше, - хотя я не совсем уверен, что под этим всем у меня только кости.
Тишина.
- И в целом, наверное, будет лучше, если ты не станешь пытаться съесть мою надежду в ближайшем будущем, - заметил Енох. - Нет никакой гарантии, что я и отчаиваюсь так же, как смертные.
Зверь закрыл свои белые глаза, и на какое-то мгновение Енох подумал, что он просто исчез. Он ждал, пытаясь рассмотреть что-нибудь в тенях темной чащи, и уже почти сдался, поворачиваясь к дому, когда замерзший свет пристального, похожего на лунные лучи взгляда Зверя появился вновь - ровно на том же месте, где и был раньше.
- Мне надо идти, - сказал Зверь. - Я сбит с толку так, что мне хватит на много, много столетий вперед.
- О, нет никакой нужды в...
- Как бы то ни было, из того юноши, которого я тебе принес, ничего добыть не получилось, так что мне нужно найти новый саженец.
- Хорошо, мой старый друг, - улыбнулся Енох. - Большое тебе спасибо за нового горожанина. Если я отыщу какое-нибудь живое существо, желающее странствовать, я отправлю его в твою сторону.
Зверь поглядел на него. Еноху показалось, что он не особенно удивился.
Енох похлопал его по плечу.
- Ступай и позаботься о своем источнике.
Зверь кивнул, шагнул за дерево и исчез.
Енох заскользил обратно к Поттсфилду и новым заботам, мурлыкая себе под нос мелодию Лесника.

@темы: фанфики и ориджи: рекомендации, фанфик, страх, перевод, вечерняя/утренняя/обеденная милота, бестии и креатуры

URL
Комментарии
2015-07-06 в 09:04 

не умею комментировать, поэтому недели две, если не больше, ходил кругами

мне нравится смена ПОВов у автора - меняется тон, меняется лексика. и Вы сохранили это в русском тексте, спасибо)))

и спасибо, что открыли этого автора, влюбился в Blutrunst и не хуман!цикл)

2015-07-06 в 09:35 

Disk D
Because Lovecraft.
tsepesh, не за что))
У нее все прекрасно, но Blutrunst это да, что-то запредельное *_* вчера новая глава вышла, кстати

URL
2015-07-06 в 11:02 

оооо да, со вчерашнего дня гуглю имена собственные оттуда)

2015-07-06 в 13:35 

Disk D
Because Lovecraft.
tsepesh, я тоже гуглила кое-что)) необычайно образовательный текст :lol:

URL
2015-07-06 в 15:12 

как Вам последняя глава?

2015-07-06 в 15:38 

Disk D
Because Lovecraft.
tsepesh, я думаю, зря Енох настоял на этой теме с полицией - Зверь хороший маньяк, но преступник в смысле "криминальный гений" из него паршивый, и даже общими усилиями они могут не вывезти эту телегу. Любая мелочь засветится - и пиши пропало

URL
2015-07-06 в 17:17 

меня ещё немного пугает то, что Зверь, возможно, угостил Еноха как раз Виртом и Грегори (хотя это и не особо вероятно)

2015-07-06 в 17:17 

а как Вам Изольда и отсылка к Лавкрафту?

2015-07-06 в 17:19 

Disk D
Because Lovecraft.
tsepesh, мм возможно, но тогда сцена разговора с доктором, которая спасла Черепаху, выглядела бы иначе, имхо)) он продемонстрировал бы не раскаяние, конечно, но большую вовлеченность в эту тему с Виртом и Грегом
Вообще было бы жаль, да :D

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Disgraphically

главная